Неточные совпадения
Она села к письменному
столу, но, вместо того чтобы писать,
сложив руки
на стол, положила
на них голову и заплакала, всхлипывая и колеблясь всей грудью, как плачут дети.
В числе этих любителей преферанса было: два военных с благородными, но слегка изношенными лицами, несколько штатских особ, в тесных, высоких галстухах и с висячими, крашеными усами, какие только бывают у людей решительных, но благонамеренных (эти благонамеренные люди с важностью подбирали карты и, не поворачивая головы, вскидывали сбоку глазами
на подходивших); пять или шесть уездных чиновников, с круглыми брюшками, пухлыми и потными ручками и скромно неподвижными ножками (эти господа говорили мягким голосом, кротко улыбались
на все стороны, держали свои игры у самой манишки и, козыряя, не стучали по
столу, а, напротив, волнообразно роняли карты
на зеленое сукно и,
складывая взятки, производили легкий, весьма учтивый и приличный скрип).
Он вытянул шею к двери в зал, откуда глухо доносился хриплый голос и кашель. Самгин сообразил, что происходит нечто интересное, да уже и неловко было уйти. В зале рычал и кашлял Дьякон; сидя у
стола, он
сложил руки свои
на груди ковшичками, точно умерший, бас его потерял звучность, хрипел, прерывался глухо бухающим кашлем; Дьякон тяжело плутал в словах, не договаривая, проглатывая, выкрикивая их натужно.
Подскочив
на стуле, Диомидов так сильно хлопнул по
столу ладонью, что Лидия вздрогнула, узенькая спина ее выпрямилась, а плечи подались вперед так, как будто она пыталась
сложить плечо с плечом, закрыться, точно книга.
— Нет, гладкой, чистой,
на которой пишут. Вот так. — И Митя, схватив со
стола перо, быстро написал
на бумажке две строки,
сложил вчетверо бумажку и сунул в жилетный карман. Пистолеты вложил в ящик, запер ключиком и взял ящик в руки. Затем посмотрел
на Петра Ильича и длинно, вдумчиво улыбнулся.
На столе лежали книги; он взял одну, продолжая говорить, заглянул в развернутую страницу, тотчас же опять
сложил и положил
на стол, схватил другую книгу, которую уже не развертывал, а продержал всё остальное время в правой руке, беспрерывно махая ею по воздуху.
— Вы как поживаете, сударыня Дарья Сергевна? — спросил у ней Никифор Захарыч. Как только вошел он в комнату больной, она
сложила «Пролог», положила его
на стол и, опустя голову, недвижно сидела у изголовья Аксиньи Захаровны.
В то самое время, когда, утомленный путем, Самоквасов отдыхал в светелке Ермила Матвеича, Фленушка у Манефы в келье сидела. Печально поникши головой и облокотясь
на стол, недвижна была она:
на ресницах слезы, лицо бледнехонько, порывистые вздохи трепетно поднимают высокую грудь.
Сложив руки
на коленях и склонясь немного станом, Манефа нежно, но строго смотрела
на нее.
Я вот денег моих сей же час решусь, и чины отдам, и кавалерию всю сей же час
на стол сложу, а от трубки табаку, вот уже десятый год бьюсь, отстать не могу.
Он со злобным наслаждением разорвал письмо пополам, потом
сложил и разорвал
на четыре части, и еще, и еще, и когда, наконец, руками стало трудно рвать, бросил клочки под
стол, крепко стиснув и оскалив зубы.
Карп Карпович, продев в петлю борта своего сюртука салфетку, сам подавал кушанье с достоинством, не как официант, или лакей, а как радушный хозяин. Разнеся блюдо и отдав его буфетчику, он становился к окну и прислонившись к стоявшему у стены
столу, заложив нога
на ногу и
сложив руки, разговаривал с Ираидой Степановной о новостях, о соседях, о ближайших видах
на урожай в имении, или шутил с «благородными», но всегда в меру и с достоинством.
— Нельзя ей сейчас сюда! — возразила Катишь урезонивающим тоном. — Во-первых, она сама с дороги переодевается и отдыхает; а потом, вы и себя-то приведите хоть сколько-нибудь в порядок, — смотрите, какой у вас хаос! — продолжала Катишь и начала прибирать
на столе,
складывать в одно место раскиданное платье; наконец, взяла гребенку и подала ее Вихрову, непременно требуя, чтобы он причесался.
— Половина десятого, — возгласил он тихим голосом и,
сложив принесенное платье в углу
на стуле, поднес
на тарелке записку, маленькую бумажку, незапечатанную, с двумя строчками карандашом. Пробежав эти строки, Николай Всеволодович тоже взял со
стола карандаш, черкнул в конце записки два слова и положил обратно
на тарелку.
Усталая, она замолчала, оглянулась. В грудь ей спокойно легла уверенность, что ее слова не пропадут бесполезно. Мужики смотрели
на нее, ожидая еще чего-то. Петр
сложил руки
на груди, прищурил глаза, и
на пестром лице его дрожала улыбка. Степан, облокотясь одной рукой
на стол, весь подался вперед, вытянул шею и как бы все еще слушал. Тень лежала
на лице его, и от этого оно казалось более законченным. Его жена, сидя рядом с матерью, согнулась, положив локти
на колена, и смотрела под ноги себе.
Ефим принес горшок молока, взял со
стола чашку, сполоснул водой и, налив в нее молоко, подвинул к Софье, внимательно слушая рассказ матери. Он двигался и делал все бесшумно, осторожно. Когда мать кончила свой краткий рассказ — все молчали с минуту, не глядя друг
на друга. Игнат, сидя за
столом, рисовал ногтем
на досках какой-то узор, Ефим стоял сзади Рыбина, облокотясь
на его плечо, Яков, прислонясь к стволу дерева,
сложил на груди руки и опустил голову. Софья исподлобья оглядывала мужиков…
Они сидели, наклонясь друг к другу головами, оба плотные, твердые, и, сдерживая голоса, разговаривали, а мать,
сложив руки
на груди, стояла у
стола, разглядывая их. Все эти тайные стуки, условные вопросы и ответы заставляли ее внутренне улыбаться, она думала: «Дети еще…»
Двое жандармов и слободской пристав Рыскин, громко топая ногами, снимали с полки книги и
складывали их
на стол перед офицером.
Лущила подсолнух и шелуху тщательно
складывала кучкою
на стол.
Не жалованье и не
стол с квартирою удерживали ее
сложить с себя обязанности компаньонки девушки, которая смотрит
на нее, как
на врага, а самая эта девушка, в которой Елизавета Петровна чутким сердцем угадывала жертву чьей-то адски искусно задуманной и исполняемой интриги.
Чулки — брошены у меня
на столе,
на раскрытой (193‑й) странице моих записей. Второпях я задел за рукопись, страницы рассыпались, и никак не
сложить по порядку, а главное — если и
сложить, все равно не будет настоящего порядка, все равно — останутся какие-то пороги, ямы, иксы.
Он ничего не сказал мне, но долго молча ходил по комнате, изредка поглядывая
на меня с тем же просящим прощения выражением, потом достал из
стола тетрадь, записал что-то в нее, снял сюртук, тщательно
сложил его, подошел к углу, где висел образ,
сложил на груди свои большие белые руки и стал молиться.
Сложив губы бантиком, а руки под грудями, она садится за накрытый
стол, к самовару, и смотрит
на всех по очереди добрым взглядом лошадиных глаз.
Ткнула чашку
на поднос, бросила книгу
на стол и,
сложив ладошки, заговорила густым голосом взрослого человека...
Последний взял вексель, встал, подошел к стоявшей
на столе лампе, внимательно прочел его и, бережно
сложив, положил в вынутый им из кармана бумажник, который снова опустил в карман.
Пройдя несколько раз мимо
стола, он остановился и осторожно взял карты Николая Дмитриевича, рассмотрел их и,
сложив такой же кучкой, тихо положил
на место.
Когда воротился Посулов и привёз большой короб книг, Кожемякин почувствовал большую радость и тотчас, аккуратно разрезав все новые книги,
сложил их
на полу около
стола в две высокие стопы, а первый том «Истории» Соловьёва положил
на стол, открыв начальную страницу, и долго ходил мимо
стола, оттягивая удовольствие.
Патер опустился
на кресло около маленького
стола и
сложил свои белые, выхоленные руки
на живот.
Чтобы иметь удовольствие показать гостям и почетным посетителям груды изящного белья, нарядные шелковые, батистовые блузки, шерстяные юбки
на длинных рождественских
столах под елкой, для того чтобы сбывать все эти вещи, а
на вырученную сумму поддерживать благосостояние приюта, воспитанницы должны были работать с утра до полуночи, не
складывая рук.
Несмотря
на природное добродушие, он, назначенный опекуном некоего Бибикова, допустил совершенное разорение имения, но зато всю жизнь держал Бибикова в своем доме и одевал его и кормил со
стола; но так как сам был совершенно равнодушен к гастрономии, то обыкновенно
складывал в одну или две тарелки весь обед, суя в суп котлетки, зеленый соус, жареное, а пожалуй и пирожное.
Вечером, для старших классов в 10 часов, по приглашению дежурного надзирателя, все становились около своих мест и,
сложивши руки с переплетенными пальцами,
на минуту преклоняли головы, и затем каждый, сменив одежду
на халат, а сапоги
на туфли, клал платье
на свое место
на стол и ставил сапоги под лавку; затем весь класс с величайшей поспешностью сбегал три этажа по лестнице и, пробежав через нетопленые сени, вступал в другую половину здания, занимаемого, как сказано выше, темными дортуарами.
Вениаминова принимала меня не в гостиной, а в кабинете. Как это смешно! Вижу: большой портрет в овальной золотой раме висит над письменным
столом. Портрет очень хороший: лицо так и смотрит, как живой. Какой-то черноволосый барин, очень мрачный, с редкой бородой и глубокими глазами,
сложивши руки
на груди.
Покойницу положили
на стол, одели в то самое платье, которое она сама назначила,
сложили ей руки крестом, дали в руки восковую свечу, — он
на все это глядел бесчувственно.
Она медленно
складывает письмо, заклеивает конверт, проводя языком по краям его, и, бросив конверт
на стол, грозит ему маленьким пальцем — меньше моего мизинца.
Он черпал серебряною ложкой из тарелки малину с молоком, вкусно глотал, чмокал толстыми губами и, после каждого глотка, сдувал белые капельки с редких усов кота. Прислуживая ему, одна девушка стояла у
стола, другая — прислонилась к стволу липы,
сложив руки
на груди, мечтательно глядя в пыльное, жаркое небо. Обе они были одеты в легкие платья сиреневого цвета и почти неразличимо похожи одна
на другую.
— Вы сперва выслушаете, а потом уже скажете ваше мнение, — самоуверенно и назидательно произнес молодой человек и, вынув черепаховый лорнет, висевший у него
на шнурке, стал разглядывать в него бутылку шампанского, стоявшую
на столе. Спокойно кончив осмотр бутылки, он
сложил лорнет и, обращаясь снова к Павлу Павловичу, произнес...
Один раз Кокошкин, выведенный из терпенья его беспрестанными придирками, положил рукопись
на стол, очень важно
сложил руки и сказал: «Да помилуйте, Алексей Федорыч, предоставьте же переводчику пользоваться иногда стихотворной вольностью».
Жена лежала
на кушетке в прежней позе — лицом вниз и обхватив голову обеими руками. Она плакала. Возле нее стояла горничная с испуганным, недоумевающим лицом. Я отослал горничную,
сложил бумаги
на стол, подумал и сказал...
Катерина подошла к
столу, уже не смеясь более и стала убирать книги, бумаги, чернилицу, все, что было
на столе, и
сложила все
на окно. Она дышала скоро, прерывисто, и по временам жадно впивала в себя воздух, как будто ей сердце теснило. Тяжело, словно волна прибрежная, опускалась и вновь подымалась ее полная грудь. Она потупила глаза, и черные, смолистые ресницы, как острые иглы, заблистали
на светлых щеках ее…
Ну, вот так. Ну, довольно! (Берет дело,
складывает и кладет
на стол.) Знаешь ли, что ты наделал?
Стоя у другого конца
стола, я укладываю готовые крендели
на лубки, мальчишки берут у меня полный лубок и бегут к варщику, он сбрасывает сырое тесто в кипящий котел, через минуту вычерпывает их оттуда медным ковшом в длинное медное же и луженое корыто, снова укладывает
на лубки скользкие, жгучие кусочки теста, пекарь сушит их, ставя
на шесток,
складывает на лопату, ловко швыряет в печь, а оттуда они являются уже румяными, — готовы!
«Убьют!» — подумал губернатор,
складывая письмо. Вспомнился
на миг рабочий Егор с его сизыми завитками и утонул в чем-то бесформенном и огромном, как ночь. Мыслей не было, ни возражений, ни согласия. Он стоял у холодной печки — горела лампа
на столе за зеленым матерчатым зонтиком — где-то далеко играла дочь Зизи
на рояле — лаял губернаторшин мопс, которого, очевидно, дразнили — лампа горела. Лампа горела.
Настасья Кириловна приподнимает несколько свое платье, и Ваничка
складывает ей
на него со
стола вещи.
Мартыныч сделал три шага к
столу, раскрыл рот, хотел что-то сказать и сразу, точно у него подшиб кто ноги, хлопнулся
на колена и
сложил руки
на груди.
Наконец, когда кончилась вся анатомия и, неоднократно встряхнув тюфячий чехол, нашли, что ничего не гремит,
сложили все деньги
на стол и принялись считать.